1942-й год. «Кто из вас умеет хорошо стрелять?» — обратился капитан, принимавший новое пополнение. Из новобранцев, стоявших в строю в три ряда, сделали несколько шагов вперед шесть человек. И среди них была 19-летняя Варвара, имевшая уже тогда значок «Ворошиловский стрелок». С этого дня ее фронтовая судьба была предопределена — снайпер особого полка 1-го Украинского фронта.
— Тяжелее всего, — говорит Варвара Емельяновна, — было нам, снайперам, на практически открытой местности, где негде спрятаться, укрыться, замаскироваться. Особенно зимой в степи, например. Отыщешь труп лошади или человека, зароешься в снег за ним. Вот и место. Ведь основное наше задание какое — ночью выбрать себе место, замаскироваться, чтобы потом днем вести прицельный огонь. Залазили на деревья, маскировались там среди веток, как кукушки, сидели тихо, почти недвижимо часами. А когда уже «кричали» немцам свое «ку-ку», то это уже был выстрел, это была уже пуля, посланная точно в цель. Лучше всего было, конечно, в черте населенных пунктов. Часто выбирали себе место в заброшенных церквушках. Их реже обстреливали.
Орден «За мужество» я получила за немецкую штабную машину. Ехали фашистские штабники… я-то им колеса и пробила. И водителя «сняла». Наши подоспели, забрали немцев в плен. Оказалось, очень важные документы везли немецкие штабисты. У нас ведь работа тонкая, как у охотника на белку. Надо и белку убить, и мех не попортить. Точно в глаз надо стрелять. А снайперу надо, чтобы «язык» тоже целехонький остался. И немца взять, и живым его сохранить. Стрелять в ногу надо. Были у нас еще своеобразные дуэли с немецкими снайперами. Чтобы обнаружить вражеского стрелка, надо как-то заставить его выстрелить первым. Это многое решает. Я сидела за трупом лошади. Из шпагата, обрывков бинтов связала длинную веревку. Метрах в двадцати от своего места привязала второй конец веревки к кусту. А сам куст нарядила, сделала его похожим на солдата: шинель накинула, шапку надела. И этот «солдат» вроде бы тоже спрятался за подбитым мотоциклом. Светает. Я потихоньку дергаю веревочку. Сильно тоже нельзя — вызовет подозрение. А так получается, что как будто русский снайпер очень осторожно шевельнулся… Бац. Есть выстрел. Засекла немецкого снайпера. Надо постараться «снять» первым же выстрелом. Иначе себя тоже выдашь, и тогда начнется чистый поединок один на один. Убрала я немецкого снайпера со второго выстрела. После первого, как оказалось потом, когда я подошла к месту немецкой «кукушки», я перебила ему палец, на котором был дорогой перстень. Долго этот перстень после войны хранила как трофей. Да все-таки потеряла. После этого эпизода я получила тяжелое ранение. Как обычно ночью приготовили себе места с Кузьмичом (снайперы всегда ходят на задание парами) метрах в ста друг от друга на деревьях. Удачный был тогда день. Что ни выстрел — кувыркается немец. Видно, это их совсем разозлило, что они открыли огонь из пушки по одному человеку. Снаряд взорвался рядом с моим деревом. Его, взрывной волной, вырвало из земли с корнем и бросило на землю. Очнулась я… резкая сильная боль в ноге и в руке. Перебило мне и руку, и ноги. Смотрю на стопу ноги, а ее развернуло на 180 градусов. Пальцы в обратную сторону смотрят. Сломала ветки, сделала как шины на ногу и руку. Теряю сознание… Прихожу в сознание — снова мастерю себе перевязки… Мой партнер-снайпер все это видит, но помочь не может. Не имеет права себя обнаруживать. Да и что он сделает на открытой местности. Его сразу уберут. А мне одно остается — ждать темноты. Дома меня ждут мои дети. Я должна выжить…
Потом был госпиталь. Потом снова фронт — и новая награда за разведку. Помогла я нашим разведчикам «языка» взять, да хорошего — полковника из штаба. Надела я обычное платье. Под него небольшую подушечку — как будто беременная. Пошла в тыл. Определила одну особенность: в немецком штабе (здание бывшей школы) нет внутри туалета. А сам «нужник» находится на улице, рядом большой куст роз растет. Вот в этом кусту, когда начало смеркать, и подкараулили наши разведчики ценного «языка». Потом я окончательно оправилась от ранения и снова стала заниматься своей основной задачей — посылать наше снайперское «ку-ку» немецким оккупантам.